Николай Петрин, солист группы «Акклюзия»: «В Москве публика стоит от нас на ушах»

Группу «Акклюзия» в Воронеже, похоже, подзабыли. Выйдя в «большой свет», завоевав популярность в московских музыкальных клубах и на концертных площадках, Коля Петрин сотоварищи лишь изредка навещает родной город. А уж концертов группы в Воронеже за последнее время: раз, два и... Последнее их выступление состоялось в «Луче» в рамках недавно проходившего фестиваля молодежных телепрограмм. А потом — опять тишина... Во время одного из нечастых визитов «А» в Воронеж мне все-таки удалось «выцепить» солиста и автора большинства песен «Акклюзии» Николая Петрина и поговорить с ним о том, что в последнее время происходит в группе, с группой и вокруг нее. Естественно, речь зашла о Фестивале надежд, с которого «Акклюзия» не так давно вернулась...

Николай Петрин: «...Фестиваль надежд — это смотрины молодых рок-банд со всего «совка». Было подано около двухсот заявок, а участвовало тридцать команд из Владивостока, Северодвинска, Мурманска, Москвы, Питера и с Украины. Там не было 1, 2 и 3 мест, было 5 лауреатов, мы стали одними из них и имеем теперь право бесплатно выпускать наши программы на кассетах советско-польской фирмы «Mix-Magic».

...Там даже некоторые люди недоумевали: как получилось, что «Акклюзия», которая участвовала в фестивале «Поколение-94», а он считается гораздо более престижным, выступает на Фестивале надежд. Но народ нас принял просто великолепно. Когда пятьсот человек стоят на ушах — это вообще ништяк! Это было во многом благодаря тому, что мы в начале октября играли в одном из концертов вместе с «Крематорием» на «разогреве». Мне было интересно, как люди, пришедшие на «Крематорий», нас воспримут. Восприняли отлично! Потом были очереди ко всем нам за автографами, как это ни смешно... Григорян предложил нам в следующем году поездить с ними по России в качестве разогревающей команды.

...Одним из призов за успешное выступление на «Поколении» было то, что нас каждые четыре, часа крутят по «Радио Максимум», по «Европе плюс», «Радио 101», «Радио 7». Оказалось, что в Москве мы более популярны, чем дома.

Сергей Дягилев: А роль разогревающей группы при «Крематории» самолюбия не задевает? Вы ведь уже солидная группа, довольно известная...

Н.П.: Ну, «Крематорий» это «Крематорий», он играет около десяти лет, а у нас первая репетиция была два года назад. Так что, о каком самолюбии может идти речь? Нам ништяк играть в Москве, там уже есть наши фэны...

С.Д.: ...Фан-клуб еще не создали?

Н.П.: Нет, но есть фэны, которые приходят именно на нас.

С.Д.: И кто же сейчас занимается организацией ваших концертов?

Н.П.: Да я сам и занимаюсь. Пока у нас нет ни менеджера, ни продюсера, все протаскиваю я сам.

С.Д.: Отчего так?

Н.П.: Было много предложений от разных людей. Но предложений много, а серьезных менеджеров и продюсеров мало. В Москве таких, кто может раскрутить группу — всего два-три человека. Даже ты мне можешь предложить: «Давайте я буду вашим продюсером». А большинство этих людей о конъюнктуре рынка представления не имеют. У меня, между прочим, больше связей, чем у них...

С.Д.: Не тяжело ли?

Н.П.: Тяжело, очень тяжело, потому что приходится одновременно играть песни, репетировать, записываться и бегать по Москве — предлагать себя в клубах и так далее. Этим вообще-то должен заниматься кто-то другой, но такого человека сложно найти. Нас, познакомили с Айзеншписом, он вроде бы обещал поддержку. Но это пока все на словах... Так что сейчас мы все делаем сами, своими руками, нам никто не помогал ни деньгами, ни связями. Стучишься лбом в стену, пока она не сломается, а там дверь... В Москве говорят: как вы быстро взлетели. Я не думаю, что мы так уж прямо и взлетели, но стали более-менее известными. Чтобы действительно подняться, нужны спонсоры, менеджер, клип, нужно крутить его по TV. Это все обойдется в 30-40 тысяч баксов. Например, снять клип — это 20-25 штук «зеленых». Плюс к этому нужно платить за то, чтобы этот клип «воткнуть» в эфир по «Останкино». То есть вся «раскрутка» обходится примерно в 100 тысяч долларов. У нас таких денег, естественно, нет, поэтому все, что мы сделали в Москве, построено на удаче какой-то. То есть нас крутят по радио, нас знает публика. Потихонечку-полегонечку все идет. Тем более, что в Москве команде из провинции пробиться очень трудно, раньше еще было возможно, а сейчас такая конкуренция... То, что мы делаем, называется, как ни попсово это звучит, шоу-бизнесом. Любая музыка: индепендент, реггей, попса — это шоу-бизнес со своими законами. И каждая команда хочет пробиться наверх, а это значит, что любая музыка должна быть коммерческой. Если кто-то тебе скажет, что он делает некоммерческую музыку, плюнь тому в рожу, потому что любой хочет, чтобы его вещи были популярными, чтобы на его концерты ходил народ, чтобы его «крутили» по телевидению. И мы это тоже хотим. И первый этап у нас (тьфу-тьфу-тьфу!) получается. Второй более серьезный этап, впереди. Мы стали популярными на уровне московских клубов и концертных площадок, а хочется чего-то большего. Наша музыка, я уверен, не такая сложная для восприятия, чтобы нравиться ограниченному кругу людей, ее любят и хиппаны, и полупанки, и другие люди...

С.Д.: ...Вы сейчас большую часть времени проводите в Москве...

Н.П.: Как бы мы ни любили Воронеж, только в Москве можно по-настоящему «раскрутиться». Даже в Питере это не получится. Мы бы рады давать концерты в Воронеже, но — Москва есть Москва. То ли мы в родном городе всем надоели, то ли для столицы мы — что-то новое, но там нас воспринимают гораздо круче. Народ просто стоит на ушах. Смотрят на нас такими «шарами», выстраиваются в очереди за автографами, хотя для меня это дико, я никогда не думал, что будет что-то подобное...

...«Не Бей Копытом» — клуб, где проходила презентация нашего первого альбома, сейчас — один из самых респектабельных клубов Москвы. Там играют и «Мегаполис», и «Ногу свело», и «Два самолета», и «Лига Блюза», и «Комитет Охраны Тепла» и еще много команд. «Бункер» закрылся и не открылся, потому что мешал жителям дома, в подвале которого располагался. Их выкинули из этого помещения, а нового они не нашли. «Секстон» открылся после ремонта, но в «Не Бей Копытом» бывает 500-600 человек, а в «Секстоне» — максимум 100. То есть четыре самых крутых московских клуба сейчас — «Не Бей Копытом», «Секстон», «Алябьев» и «Улисс Радио». То есть других рок-н-рольных клубов нет. Есть мажорские бомондные клубы — «Пилот», «Эрмитаж», «Вояж», мы там везде играли, но это все просто ночные увеселительные клубы, там бешеные цены, скажем, 50 грамм водки стоят 6 баксов... Ну что это такое... Чтобы достичь хотя бы минимальной кондиции, сколько денег нужно выложить...

Что касается каких-то чисто музыкальных моментов, то в Москве сегодня доминируют группы с профессиональным звучанием, которые занимаются музыкой не год и не два, и не три. Подвальный рок-н-ролл уже не проходит: Москва требует более качественной музыки. Там нет группы равной, скажем, «Аквариуму» в Питере в те годы. На все группы ходит одинаковое количество народа. Хочется, чтобы в Москве произошло что-нибудь революционное. Когда мы там появились, то для столицы, уставшей от своих команд, мы были чем-то свежим, новым, необычным. С одной стороны, вроде бы и реггей, а с другой — не реггей, с третьей — что-то русское. Народу это почему-то «часть вторая катит».

С.Д.: Как обстоят дела с вашим вторым альбомом?

Н.П.: Две песни с этого альбома мы уже записали. Но в Москве все очень зависит от людей, с которыми работаешь в студии. Эти люди нам очень не понравились. Поэтому мы будем записываться в, Воронеже, в студии «Блэк Бокс». Материал-то уже давно есть, новые песни, которые никто не слышал... Тем более, что второй альбом готовы выпустить сразу две фирмы: «Суперсоник» и «Mix Magic». Поэтому записывать его мы будем в Воронеже, а выпускать — в Москве.

...Я сам удивляюсь, почему в Москве на нас стали ходить, ведь там есть три команды, играющие чистый реггей: «Реггей-Ковчег», «Джа дивижн», играющий корневой ямайский реггей с минимумом слов, и «Остров», поющий на английском языке. Мы, слава Богу, не затерялись между этими командами. В Москве нас критика называет «черноземный реггей», «русский реггей».

Возвращаясь ко второму альбому, хочу сказать, что он будет немного жестче, чем первый, скажем, он будет более зрелым. Названия мы пока не придумали. Запишем мы его до конца этого года, а появится он на кассетах только весной следующего года. Раньше никак. Может быть, (это зависит от фирмы) вместе с аудио-кассетой выйдет и компакт-диск, который будет печататься, скорее всего, в Австрии. Еще нам один воронежский меценат предложил съездить в Германию и снять там клип. Но поездка — за свои деньги. Мы подумали, что за деньги, потраченные на дорогу, мы можем в Воронеже два альбома записать.

С.Д.: А что за история у тебя с Гребенщиковым вышла?

Н.П.: Это было 11 октября в клубе «Пилот», где он один пел свои песни под гитару. Публика была довольно отмороженная: его просили сыграть то «Мочалкин блюз», то «Под небом голубым», то есть довольно левые были люди, знающие о Б.Г. понаслышке. А он сказал: «Я буду играть новые песни, которые никто не слышал». И вот он сыграл две вещи, смотрит на зал и говорит: «А почему же вы хлопаете? Вам же эти песни не должны нравиться...». Я стоял метрах в двух от него и говорю: «Ну и дурак же ты!». Он отвечает: «Вот единственная человеческая реакция...». И потом в течение всего концерта мы с ним обменивались репликами. Все просили сыграть старые песни, а Боб сказал: «Ну, старым песням сами знаете где место...». А я говорю: «Боб, старые песни хуже, чем сифилис?» Б.Г. отвечает: «Нет, старые песни лучше, чем сифилис, если есть возможность выбирать...». Потом я ему нашу кассету подарил; он меня вспомнил: мы же с ним много общались в Воронеже в 88-м году. Боб есть Боб, как бы его ни обс...али. У него, кстати, отличные новые песни.

С.Д.: И все-таки, будут ли концерты в Воронеже?

Н.П.: В Москве много клубов, там меньше риска надоесть. Здесь же тусовка более ограничена. Поэтому в Воронеже реже выступаем. И потом, столица — это центр «раскрутки». Будем пробиваться, будем держать честь Воронежа в Москве...

_{Беседовал Сергей Дягилев. Коллаж автора. Газета «Утро»}