Акурок-2, «Юность»

Извините, вы в курсе, в чем здесь проблема — нет денег у людей или нет билетов? Ну, я не знаю, билеты все, наверно, проданы... Во-от ведь, во-о, какой магнитофон, вот ведь!.. Ух ты-ы!.. Независимая пресса!

 — Не хочу-у-у!..

Да, такой чумы «Юность» еще не знала... Вот звенит первый звонок, или какой он там... Это пиздец, это похоже на зоопарк. Лестница занята играющими на гитарах акустиками... Ну, вообще, конечно, здесь цвет воронежской тусовки, просто пиздец, какой цвет...

В фойе накурено до синевы... Билетов нет, аншлаг. Панки выебываются, ну, пожалуй, все.

Стоит человек в костюме, но с бритой головой. Стоит молча.

 — Добрый день, независимая пресса, можно вас на пару слов?

 — Пожалуйста.

 — Кто вы, почему вы сегодня здесь?

 — Почему я здесь? Ну, потому что я хочу послушать наши группы воронежские, и все.

 — А вы сами музыкант?

 — Да, я на гитаре играю...

В исполнении голоса под гитару звучит Б.Г.

 — Значит, вы и есть «Виновники происшествия», да?

 — Да, мы.

 — А что за музыку вы играете?

 — А вы послушайте и узнаете.

 — Ну, мы послушаем, но пару слов предварительно...

 — Что мы будем петь? «Маскировку»?

Дело происходит на лестнице «Юности».

 — Можно вот такой вопрос — мы сейчас встретили старого бывшего тусовщика, он был очень удивлен, что в Воронеже нет никакого ни кафешника, ни места, где собираются люди... Где бы нам собраться-то?

 — Дело в том, что такие идеи витают в воздухе постоянно, собираются собрать рок-кафе, но это проект...

 — Ну, найхинские идеи по этому поводу известны...

 — Это не найхинская идея, дело в том, что Найхин — это прежде всего дорого. Найхин — это... Ну, как вам сказать... Это Найхин, ну что с него возьмешь! Он собирается сделать валютное кафе, а валюта не по карману нашим неформалам. Мы собираемся сделать кафе, где при входе не платят денег. Там будут играть наши люди, наши музыканты...

Эта идея витает в воздухе, нам не хватает только денег... А хороший проект. Скажем так, если вдруг появятся спонсоры, кого искать?

 — Если появятся спонсоры, то обратитесь к нам, мы вам покажем, где, что и как. Мы уже присмотрели подвал...... Уважаемая группа «Виновники происшествия»? А что вы планируете делать, когда в ваш подвал, даже если вы найдете деньги и все там сделаете, придут коротко стриженые люди с большими кулаками — или даже просто обычные алкоголики, и выгонят вас (нас) оттуда? Нас ведь много, но разве мы вместе? Разве нанести материальный ущерб «Юности» — это и называется быть вместе? Разве это не обычное пионерство?..

Так, ну вот, похоже, прорвалось, поперла тусовка... Сам бросил бычок, каюсь, виноват... Все дело закончилось прорывом всех и всяческих барьеров. Где это все будет помещаться, трудно представить.

Дикарев выломал дверь.

 — ...Выломал дверь, вообще выломал, вообще, если б не я, они б там еще внизу стояли до сих пор. А я ее выломал!!!

 — Молодец.

 — Проломились, да?

 — Да, знаете, получилось все-таки проломиться. Хочется все-таки музыку послушать.

 — А сидеть-то где будем?

 — Мы должны быть просто вместе всегда, ведь так?

 — А сидеть как же?

 — А на хуя сидеть?

... Милиции нет, но она бы здесь, пожалуй, не помешала.

 — Ребят, можно вам пару вопросов? Вот нонконформизм там, все понятно, но как насчет милиции, она была бы здесь лишней?

 — Да, конечно, была бы!

 — А мы «Юность» не разнесем?

 — Да вряд ли, но попробуем!

 — Танцевать-то будем?

 — Бу-удем, ведь, конечно, будем!!! Ой, бля, вааще, ништяк, да-а-а!!! Рок-н-ро-о-олл, да?!! Во-от ведь, ух, ты-ы! Это те самые панки. Панки шизуют. Панки... просто пиздец.

Полный аншлаг. Малый зал «Юности», переживший многое, никогда не видел такого... Ну, мне места не досталось, конечно же, но, возможно, это и к лучшему. Приходится сидеть на полу, прямо перед правым рупором, место, конечно, не самое лучшее, но что делать.

Несмотря на то, что в зале и так нечем дышать — сюда налезло человек триста, — все немедленно начали курить. Статья будет с ненормированной лексикой, похоже, она должна называться «Пиздец».

 — А-а-а-а!!!! Вот оно, вот он — родной ОМОН, с наручниками, с дубинкой, он увел самого глупого и активного панка!

 — Пойдем, пойдем на мента наедем, убьют ведь панка-то...

 — На мента, пойдем быстрей!

Нам не удалось догнать (с целью взять интервью) этого неизвестно откуда взявшегося милиционера с глазами загнанной лошади.

Чувствуя, что наручники уже кому-то приглянулись в качестве сувенира, он с удивительной скоростью проломился сквозь шизующую толпу и, увлекая за собой несчастного панка и группу каких-то распорядителей вместе с сочувствующими тусовщиками, вихрем пронесся по лестнице к главному входу. Нам остались только растерянные старушки-вахтерши.

 — ...Что ж вы туда-сюда ходите?! Это бордель, а не кинотеатр!

 — Скажите, а охрана какая-нибудь будет?

 — Да какая охрана, ну вот вы видели — милиция приехала, увезли кого-то!

 — Так они только что приехали?

 — Только что, вот когда самое ломились, никого не было! У нас милиция хорошо работает!

 — Мы здесь сами все побитые, вы видели, что тут творилось? Так и я говорю — окно открыли, и старой женщине лезть его оттуда тащить! Не тащили бы — убился! И так с травмой — рука вывихнута у парня. Ну, можно ли так организовывать? Люди не понимают! Пусть бы в «Пролетарии», там так не было бы! Да вообще, да всю трясет. А я здесь стою, вы ж видели, я не могла ничего.

 — Да вы успокойтесь, люди-то в общем мирные...

 — Да как же успокойтесь, у меня выходной, а я пришла это самое...

Куда ж там еще-то бегут, я не знаю, что нам, наверху, вы видели? Куда ж там людей сажать? Там дышать даже нечем! И натворили что — разве курят в общественном месте? Ну какой-то порядок должен быть?

...У тех же, кто ломился, были другие взгляды на вопрос, где сидеть и чем дышать. Тусовка, пожирающая саму себя. Судя по всему, и звук будет гавно, и группы не самые лучшие.

 — Тебе это не нравится?

 — Мне — нет,

 — Мне это тоже не нравится.

 — Мне это очень не нравится, милиция должна знать свое место и время. А когда они появляются не к месту и не ко времени, то это глюки.

 — Они появляются позже?

 — Это глюки! Глюки, хотя у них есть дубинки.

Свист, вопли. Голос со сцены:

 — Сначала мы были очень рады видеть вас на открытии нашего клуба, теперь уже не очень рады!.. И потому (?) концерт у нас опять не акустический! Нашу программу сегодня начинает группа «Система защиты» в акустическом составе. Участники легендарной панковской тусовки в Масловке!

А люди танцуют, им по хрену все абсолютно! Они танцуют, несмотря на то, что танцевать абсолютно негде, ну просто вот свободного места перед сценой — около метра квадратного...

Панки чудят. Кидают вверх бычки — в кого попадет?!

 — Передвинь людей, не видно ни хуя! Ни хуя не видно! Пляшут, суки, ни хуя не видно!

 — Я надеюсь, что здесь многие любят пиво, я видел, как сегодня многие здесь пили пиво! И эта песня для тех, кто любит пиво!

Итак, в кулуарах второго всеворонежского концерта акустического рока.

Темный коридор выхода из зала. Слышны непонятно чьи голоса:

 — Я провел сто человек! Правда, мы сначала вломились в это... в большой зал всеми... Я там тоже дверь вынес! Я две двери сломал в «Юности»!.. Мы пришли, а там какое-то ебланское кино идет, посидели минут пять — чего-то не то, блядь, тогда я вынес дверь...

 — ...Хозяин! Хозяин!!!

 — Кто хочет пива из банки?

 — ...Тогда я вынес дверь в третий раз, и мы пошли наверх.

 — А что за третья дверь?

 — Опять же в ТЮЗ, только... они ее закрыли, ну хуй с ним...

 — В какой ТЮЗ?!

 — Ой, ну, в нижний зал, в большой.

 — ...Пиво не есть алкоголь, вот, звучала фраза в предыдущей песне.

Пиво не есть алкоголь!!!

 — Эй, мужчины! Алкоголь есть еще?

 — Love, sex, and... freedom, drugs! And...

 — Серега! Пиво еще есть? Все ясно.

 — Так, а чего там за базар? Извиняюсь...

 — ... Я пьяный, да...

 — Ругаетесь?

 — Мы — миримся!

Вторая группа — «Стигмата». С трудом продирается сквозь ряды тусовщиков.

Периодические пропадания света на сцене.

 — Независимая пресса! Пройдемте в отделение редакции!

 — А ебал я ваше отделение редакции! Это я говорю от имени независимой прессы.

 — Нет, ну как же так — в конце концов, ведь это же независимая пресса!

 — Ебал! Я сказал: ебал, ебу и буду ебать!

 — А омоновцы козлы все вобще... Козлы, козлы, козлы!

 — Музычку-то слушаете?

 — Скажите, а что, кстати, случилось с омоновцем, что за инцидент?

 — Ой, тут вообще кошмар, тут вот панков выводили сейчас...

 — А у него наручники! Железные! Я повторяю — железные! Настоящие!!!

Места в зале мне не досталось даже того, возле рупора. Но неизвестно еще, кому больше повезло — тем, кто сидит в душном зале или мне, я ведь могу общаться с людьми, вот, например, стоит человек...

 — Человек! Ты что тут стоишь? Скажи что-нибудь!

 — Да, вот человек как бы стоит, как бы слушает музыку и может сказать, что ничего ему абсолютно здесь не нравится.

 — А голос-то, голос какой?

 — А что голос, я тоже так могу петь: Зя-амля, небо, Между зямлей и небом — ва-а-айна!

 — Спасибо, спасибо, все, больше не надо...

 — Тусовка, говоришь, класс?

 — Класс, вообще, абсолютно, вообще, кайфно!

...Группа «Стигмата» пыталась спеть что-то по-английски, но слушатели, и без того громкие, напрочь заглушили аппарат. Солистка немного обиделась, но — что делать, сами отсюда же... Пошел, значит, народ прохладиться. Да, жарко. Градусов сорок, если по Цельсию, а по Фаренгейту вообще вешалки. Да, а тусовка-то все-таки жива! Пусть мы нигде не собираемся, пусть никто никого не знает, но просто вот это количество народа, который явился сюда оторваться — оно говорит само за себя.

Третья группа — «Крылатые сандалии».

Захожу в музыкалку.

 — Перец, вот возьми у Гали интервью...

 — Галя, дай мне интервью!

 — Возьми!..

 — А где оно? Может быть, вот это интервью?!

 — Да, это оно!!!

 — Ну, дайте кто-нибудь интервью!

 — Нет, это тоже не оно...

 — Это попкорн!

 — Давай я скажу тебе чего-нибудь.

 — Ну, скажи.

 — Наша группа — «Система Защиты». Существует уже два года...

 — Ты кого слушаешь?!..

 — Стиль наш — где-то пост-панк. Где-то, да. Неопределенность.

Любим пиво. Очень уж любим пиво. У нас даже песенка такая есть. Недельки через две с половиной, надеюсь, выйдет наш первый альбом.

 — ...Че, на виниле?..

 — Откуда он выйдет?

 — Он выйдет.. будем записывать его... Будет распространяться не через звукозапись, а по знакомству. Это магнит, чисто такая, своя запись. Кого интересует — пускай обращаются по телефону...

 — ...Сейчас «Крылатые сандалии», потом кришнаиты, потом мы...

 — ...48-79-89, Прохоров Серега. Всегда рады. А потом будет концерт-презентация этого альбома. Попробуем сделать... по фирме все.

 — Понятно, спасибо. Как вы относитесь к происходящему сегодня здесь?

 — Это... очень страшно, и очень рискованное мероприятие затеяли организаторы «Шарманки», и если они выйдут отсюда победителями, то бишь, без особых эксцессов, если им не поломают ни аппарат, ни микрофоны, не разобьют зал, это будет просто чудесно.

 — ...В двух отделениях...

 — Наша публика воронежская и так уже очень скептически относится к этим концертам, потому что к нам и так уже никто не приезжает, и такие концерты должны быть праздником для нас, а не видно, той радости не видно у людей.

 — Ну, как раз радость-то видно, но... по-моему, с такой радостью должны люди встречаться где-то в кафе, а не на концерте...

 — Концерт — это хорошо, тем более акустический. Единственное, что плохо — маленький зал.

 — Ну все же — такая атмосфера должна царить где-то в тусовочном кафе, а не на концерте. Ведь музыку никто не слушает.

— Да, вы правы. Тут очень много лишних людей, которым это абсолютно не надо. Которые пришли сюда ради того, чтобы напиться, чтобы сломать, чтобы что-то испортить, но только не для музыки. Это — панки, так сказать.

 — Ну, панки, они и в Африке панки...

 — Ну да.

Ну что, свалим опять все на панков?

* * *

А в фойе творится чума. Репетируют кришнаиты, ходит большая страшная тусовка непонятно для чего. А вот, кстати, вопрос к кришнаитам.

 — Как выглядит происходящее с точки зрения вашей философии, вашего мировоззрения?

 — Мы хотим, чтобы все здесь находящиеся услышали святые имена Господа Кришны. Харе означает...

 — Как вы думаете, в такой обстановке кто-то услышит их?

 — Ну, сейчас мы выйдем на сцену, и, если кто-то будет в зале, то, наверняка.

На их месте я не был бы столь оптимистичен. Но, как известно, Бог дает надежду.

Минимум четверть народа тусуется по фойе, вместо того, чтобы слушать в зале. Человек продает ботинки. За тридцать штук. На лавочке смирно сидит Джордж, гитарист из «Погонщиков Улиток».

 — Как ты планируешь играть в такой чуме? Тебя будут слушать?

 — Нас обязательно будут слушать! Нам просто устроят овацию! Мы играем совершенно другую музыку...

 — Слушай, Джордж, а ты не думаешь, что люди пришли сюда просто постебаться?

 — Да, я думаю, что они пришли сюда просто постебаться.

 — И ты будешь им играть, чтоб им стебаться было приятнее?

 — Наша цель как раз в том, чтобы увести их от этого стеба.

 — А вам это удастся?

 — Удастся, безусловно!

Своей наивной верой Джордж похож на кришнаитов. Из зала валят потоки народа.

 — Здравствуйте!

 — Как жизнь?

 — Жизнь? Да хуево жизнь! В зале появились пустые места. Чудо!

 — Вообще все это больше напоминает не концерт, а, скажем так, собрание какого-то гарлемского ночного клуба — единственно, что оно происходит в Воронеже и не ночью. Где-то играет ансамбль, кто хочет, слушает, кто не хочет — пьет, курят там... ебутся... опять же, я говорю — ебутся!! Как вот это сформулировать?

 — Да а чего формулировать? За сто рублей потусоваться в «Юности»... А чего как сказать? Сто рублей плати, заходи и тусуйся!

 — А «Юность» как же?

Че «Юность»? «Юность» разъебем!

* * *

Культурный юноша, читает газету.

 — Почему вы не слушаете музыку?

 — Вы знаете... меня эта музыка не очень интересует... вот...

 — А что это у вас за газета — «Шарманка»?

 — Да я даже не знаю, мне вот тут вручили этот листок... так сказать... читать...

 — А как вы оцениваете происходящее здесь, вот всю эту чуму?

 — Не знаю, трудно сказать... Это все очень интересно, но не для меня, может быть... Ничего человек не знает. Хотя вроде не обкуренный... Вот стоит Виктор Найхин, отец воронежского рока.

Сейчас мы его...

 — Здравствуйте, очень рад с вами здесь встретиться.

 — Я здесь не был, я не люблю акустический рок, и никакого отношения к организации этого сейшена не имею. Я считаю, что рок может быть только электрическим.

 — А кто тогда организаторы?

 — «Шарманка». Я к таким сейшенам никакого отношения не имею и никогда не буду иметь.

 — Ну, а твое отношение к тому, что здесь происходит?

 — А я не знаю, я там наверху не был, я вот тут внизу стою.

 — Тебе повезло.

* * *

Подхожу к разоренному входу.

 — Извините, как тут дела, эксцессы были какие-нибудь?

 — Были.

 — А что именно?

 — Ну, вот пожалуйста, дверь сломали, руку сломали человеку... Тут прорыв блокады был, короче.

 — Желающих было много, а мест было мало...

 — Вы не в курсе, почему не смогли арендовать большой зал?

 — Не ожидали такого наплыва.

* * *

И вот те самые кришнаиты! Ура! Как всегда, приветствуются овациями. Непонятно из-за чего — возможно, в их музыке действительно есть заряд этакой доброжелательной энергии, которую чувствуют даже пьяные тусовщики. В кулуарах уже светло, открыто окно, стоит женщина и, кажется, не разрешает людям мочиться на лестнице.

 — Ой, да Орловка. Я первый раз вижу таких дикарей. По глазам, впрочем, видно, что ей не особо неприятно на них посмотреть.

 — Ну, что ж делать, такие уж мы... Вы не переживайте.

 — А вы посмотрите, что вот тут натворили — заходят, как в туалет.

 — Да, убирать вам тут придется долго...

Вообще реакция на кришнаитов исключительно неоднозначная, в основном люди тащатся, но есть вот один человек, который горит желанием набить им морду. Он, правда, сильно пьян, и его просто замкнуло. Он прорывается к сцене сквозь кольцо сдерживающих его товарищей. Это не кто иной, как Андрюша Дикарев. Не знаю, чем он это будет мотивировать впоследствии. А кришнаиты этого как будто и не заметили — ни свалки, которую он устроил возле сцены, ни его ненавидящего взгляда...

Группа «Ърмолай» встречается овациями. Дикарев упорно горит желанием расправиться с кришнаитами. Двое солдат.

 — Ребята, вы вроде как служите, как вам вся эта чума?

 — Да класс вообще, чего, мы ж такие же, как и вы, только в форме! Мы с Подмосковья, у нас там таких тусовок нет! В Воронеже кайфно! Полтора года уже отслужили, надоело, конечно, но у вас тут здорово! Харе Кришна!

Группа «Ърмолай» просит тишины в студии.

* * *

У окна сидят какие-то люди.

 — Вам интересно здесь?

 — Нисколько.

 — А почему вы тогда не уходите?

 — А что делать?

 — А мне вот интересно! Кришнаиты понравились!

 — Вы хотите взять интервью? А какое вы хотите?

 — ...Харе Кришна понравилось!..

 — К нам вот на завод Тельмана тоже пришел один, вот с такой вот штукой... И собрал то, что совершенно не нужно! Похоже, будут бить.

 — Но здесь же не завод Тельмана, так?

 — Здесь кинотеатр «Юность»! И не надо играть в бирюльки! Что вы хотите сказать еще?! Что здесь...

 — Рокабилли!!!

 — Здесь знаете, кто собирается? Отщепенцы! Которым не нужна будущность нашей страны! Они изобрели себе музыку, которую называют... уйди отсюда... которую называют поганым американским словом «рок»!!!

Да, круто гонит человек. Вокруг собралась толпа и ржет.

 — А кришнаиты как же?

 — Жлобье.

 — ..Понравилось!!

 — Скажите, а вам близки их философские идеи или что?

 — Да, близки!!! Честно говоря, с трудом верится.

 — Вот ты спроси у меня про кришнаитов!

 — Спрашиваю — что вы думаете о кришнаитах?

 — Жлобье!

 — А вот вы не видели такой инцидент — когда сейчас играли кришнаиты, один человек рвался на сцену типа набить им морду?

 — Правильно.

 — ..Нет, неправильно! Неправильно!!!

 — ..Христа продали.

 — Кто, кришнаиты?!

 — Да.

 — Интересная мысль, черт возьми...

 — ...В тридцать седьмом всех, лицом к стенке...

 — Вот ты меня спроси, кого я люблю? А я тебе скажу — маму-папу и дедушку Ленина.

 — Леонида Ильича?

 — Леонида Ильича я люблю по-своему. Я еще застал времена, когда она была по два тридцать две...

 — А куда это пойдет?

 — В «Вечерний Воронеж».

 — А вот я не верю, понимаешь, что вот этот вот материал напечатают. Цензура не пропустит!

 — ...Минут через десять он должен сказать манифест нашей партии...

 — Чего, какой партии?

 — Жириновского!..

 — ...Зеленых. Короче, ты за экологию ратуешь?

 — Интересный вопрос...

 — Ну тебе приятно дышать этими выхлопными газами? Вот тебе, как таковому?

 — Пожалуй, да. Я вообще люблю выхлопные газы, утром встанешь с похмелья, дыхнешь, оно лучше пива!

 — Да, я тоже иногда люблю...

 — Так какой же ты зеленый?

 — Я? А потому что вот — уебище, видишь, сорвал сирень, а он хуй задумывается над тем, как ее вырастить, сколько энергии вложить...

 — Я протестую! Я сирень не рву, мне ее подарили!

 — Ты вообще иди отсюда.

* * *

 — Какого вы мнения о происходящем здесь?

 — Никакого.

 — Ну, вам нравится, или вам по хую, или что?

 — Мы за.

 — А вы тоже за, ребята?

 — Мы это не видим.

 — А вы не музыканты, вы не играете?

 — Здесь — нет.

 — А он что, уже работает? Он же только что не работал... (Это о диктофоне).

 — Да, уже пишет. А может, и нет. Это все ерунда.

 — Не, ну, с другой стороны, если это никому не нужно, зачем сюда люди приходят? Зачем люди приходят? Каждый нанимается своим делом, дали место, для того, чтобы людям собраться, ну, пришли — половина вот этих шипящих, вот с такими вот...

 — Во-во-во-во-во-во...

 — Им всем посрать на весь этот вот концерт, они сели вон там себе около окошка, чтобы дышать было чем, пьют, курят какую-то гадость...

 — Ну, вообще такими вещами люди должны заниматься на тусовках, почему вот у нас вымерли все эти «Чаи», «Лиры», «Петровские»? — А, я тебе скажу — потому что они были близко к низам. Я тебе скажу как человек, который на низах живет и знает всю эту шпану. Потому что люди там такие живут, которым не нравится...

 — ...Да дело даже не в этом. Много вот этих вот людей...

 — Панки, что ли?

 — Ну да, панки.

 — Ну панки-то они ведь вроде тоже из тусовки, свои же...

 — Тусовка — это понятие вообще такое, знаешь, растяжимое...

 — Ну ладно, тебе вот не нравятся панки. А мог бы ты подойти к человеку и сказать чего-нибудь типа «Слышь, а че у тя волосы такие длинные?»

 — Нет, я с ними в хороших отношениях. Я тебе что скажу — тусовка это... У нас вот принято обобщать — и хиппарей, и панков, и кто там играет что, и металлистов — все вот это называется тусовка. На самом деле все гораздо более сложно. У каждого свой круг общения, какие-то люди не входят в другие круги...

* * *

После полбутылки портвейна беседа приняла несколько несвязный характер. Говорили все сразу.

 — Неважно, как человек одет, что у него на голове... Важно, что вот здесь вот...

 — Но, тем не менее, панков ты не любишь.

 — Я не люблю, как они одеваются. Это грязно, это не эстетично.

 — Понятно, важно то, что в голове. Слушай, а важно, как человек себя ведет, его поступки?

 — Да, важно. Понимаешь, если он ведет себя неприлично в обществе, он уже не человек. Это такой же лох, только с ирокезом.

 — Есть такое прекрасное выражение, что панки — это те же гопники, только с душой. Ты согласен?

 — Да... Нет, ну вот насчет души... Не у каждого панка есть душа.

 — Ну, у гопников тоже есть душа, и до нее в принципе можно добраться. Если на тебя наезжают...

 — Ну, на меня не наезжают.

 — На меня-то наезжают...

 — Ты знаешь, я тоже был когда-то волосатым, ходил драный, грязный, носил все эти модные штуки... Это все детство. Я не такой старый, мне двадцать один год...

 — Ну и что, мне вот двадцать три, а посмотри, какой у меня хвост...

 — Это неважно.

 — Ну, ты же сам себе противоречишь!

 — Кстати, тебе вот Боцман сказал, что кришнаиты Христа продали...

 — Это какой Боцман?

 — Ну вот ты к нему подходил, он бывший неформал, а теперь гопник.

 — Вот чума...

 — Да. Так вот, на первом «Акурке» мы сидим, никого не трогаем, подходит эта женщина, она там «Бхагавад-Гиту» продавала. Говорит нам: «Вот наш Бог». А мы ей крест показали и говорим: «А наш — вот». Так она от креста шарахнулась, как черт от ладана.

 — Интересно...

 — Че? Че т' наезжаешь на человека? Те че надо ваще? Он наезжает, да?

Пацан, он на тебя наезжает? А?

 — Он ужжасно наезжает, просто вообще...

 — Наезжаешь? Ах, ты блядь волосатая! Ты наезжаешь? Ты мне еще эт самое... диктофон подставляешь? Волосатые все пидарасы! Слышали, все пидарасы волосатые!

 — А почему вы так думаете?

 — Потому что они в натуре все пидарасы, блядь!

 — Нет, ну это ваше личное мнение, да?

 — В натуре они все пидарасы волосатые!

 — Ну я понимаю, что в натуре, но у вас доказательства...

 — Я их всех в жопу ебал! Все слышали, блядь, в натуре в жопу ебал!

 — А ты отвечаешь?! Секундная заминка. Такой реакции от меня не ожидалось.

 — А ты... а я тебе щас... а я в натуре отвечаю! Ты мне щас сам ответишь своей жопой!

 — Ты отвечаешь, что их всех ебал в жопу?

 — Ебал! Я те щас выебу, если ты будешь выебываться!

 — Я те щас сам выебу! Хуля ты, козел!

 — Я те щас раком поставлю, ты понял? Пиздюк, блядь! Вот такое отступление от темы получилось.

 — Бах, да ты никак — невидимый гопник?

А вот, вот перед нами старый рок-н-ролльщик Хозяин. Вот мы его сейчас спросим...

 — Хозяин, а тебе не кажется, что ты из рок-н-ролльщика превратился в обычного алкоголика? Твое мнение?

 — Я все время думаю об этом, особенно в последнее время, и прихожу к выводу, что я в любом случае могу выглядеть в ваших глазах таким, и я порой находил себя за тем, что я действительно стал алкоголиком. Дело в том, что я, слава Богу, понял, что теперь я буду делать это в меру во всех ситуациях. И все, что я сделал кому-то когда-то больно, что-то неправильно, я постараюсь больше этого не делать и самое интересное — пить, даже если получится много, то... абсолютно... любить вас всех, ребята. It's all. Хоязин верен своим идеям.

Сейшен перевалил за середину. По фойе бродят группы пьяных людей, пьяных в жопу, скажем так. Появился панк, которого забирали в милицию. Милиция — нет.

 — Эй, брат, как тебе там, сломали ключицу-то?

 — ...Последние ублюдки, твари, сволочи, ненавижу!

 — Ну, а ключицу-то тебе сломали?

 — Да не, не ему ломали...

 — А кому? А тебе что? А мне ничего.

 — Отпустили?

 — Да. Ух ты-ы!.. На педсовет.

 — Братва, скажите что-нибудь!

 — Фак оф!!!

 — Ну, еще?

 — Чего могут сказать панки?

 — Панкс нот дэд.

 — Это я тоже слышал. Блядь, панки, скажите чего-нибудь такое, чего я не слышал!

 — Сам блядь!

 — Ну, кроме фак оф, каждый из нас знает, что такое фак оф. Мужики, ну вот в натуре, без пизды...

 — А с пиздой?..

 — У вас душа есть?

 — Я хочу вон ту проститутку, которая там только что танцевала на сцене!

 — Это любовь?

 — Вот... это лопата, лопата!!!

 — А любовь как же?

 — Любовь...

 — Можно раком!

 — Это высоко...

 — А вот такое выражение, как Long live rock & roll?

 — Это Хозяин.

 — Высоко, не достать?

 — Почему, достать!

 — Панки бывают толстые и тонкие, да?

 — Бывают.

 — Грязные и чистые?

 — Не-е, токо грязные! Они воняют!

 — Настоящий мужик...

 — Какой настоящий мужик? Среднестатистический самец?

 — Да. Да хуль ты придираешься, я просто пошутил...

 — Не, а ты не шути, я тебя серьезно спрашиваю.

 — О чем?

 — О любви.

 — Мужики, ответьте на нескромный вопрос: сколько вам лет?

 — Семнадцать.

 — Такая же.

 — Двадцать.

 — Ну и как с любовью?

 — Нормально.

 — Нормально.

 — С какой любовью?

 — Ну, вот с той самой, просто слово такое.

 — ...

 — Ну есть что-нибудь в жизни, кроме гавна?

 — Есть, конечно...

 — Известно, что такое хиппи и любовь, а что такое панки и любовь?

 — Ух ты, волосатый какой, ух ты-ы!

 — А че вы, бля, хиппи и любовь, есть и панки и любовь... Вы че думаете, любят только хиппи?

 — Любовь к насилию, А-А-А!!!

 — Значит, хиппи могут любить, значит, они люди, панки не могут любить, значит, они не люди? Ну вот ты, волосатый, человек?

 — Человек...

 — И я человек.

 — И ты человек, ну и все, а че?

 — Ну вот...

 — А какой же ты тогда панк?

 — Я насилие люблю! Насилие!!! Кровь!!!

 — А ты ее видел, кровь?

 — Видел! На мне, вот, смотри, только что.

 — Кстати, минты, вообще класс, мне понравилось!

 — Нет, ребята, можно даже кайф поймать, вот прям, менты подходят, крутят тебя, винтят!..

Да, так и не нашли мы с панками общего языка. Наверно, потому, что я был пьян и не особо заботился о выражении своих мыслей, Sorry.

* * *

 — Скажите, а вы уже давно здесь или только что пришли?

 — Ну и как вам все это?

 — Нормально, замечательно!

 — Вам не кажется, что все это было бы лучше делать в своем каком-нибудь клубе, чтобы никому не мешать?

 — В своем — да разумеется.

 — А почему бы нам не собраться, ведь, смотрите, сколько тут народу — человек триста...

 — Больше... Так давайте соберемся!

 — А почему умерло «Петровское», почему туда пришли гопники и выгнали нас оттуда?

 — А Бог его знает.

Задавать хиппи вопрос «почему нас выгнали» — это все равно, что задавать панкам вопрос о любви... К девяти часам вход, как и выход, стал абсолютно свободным. Хорошо бы, наконец, было пойти и послушать музыку, собственно, ради чего мы сюда и пришли. Но мы ее практически не слышим.

 — Ну как, чуваки, обломались, или нет еще?

 — Нет, еще не обломались.

 — Будете играть, да?

 — Да, будем играть.

 — Джордж, а как же ваша интеллигентная музыка привязывается к этой вот чуме, которая тут творится?

 — Так наша интеллигентная музыка как раз и должна как бы убрать эту чуму...

 — Ну, вы напоминаете кришнаитов, которые говорят, что Бог везде и приходят со своими барабанами играть в таком... пьяном пиздеце.

 — Да, ну, видишь ли, кришнаитская музыка — она религиозна, глубока, а наша — чисто музыкальна...

 — Вот, кстати, вопрос к тебе как к музыканту — чем привлекает людей кришнаитская музыка, почему народ начинает вскакивать, танцевать? Это какие-то эманации мистического плана?

 — Нет, ни в коем случае, это чистый стеб. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.

* * *

 — А что вот ты тут тусуешься, представитель андеграунда, почему не слушаешь музыку?

 — Да ты понимаешь, эта музыка, она уже вся вдоль и поперек мной прослушана на предыдущих... праздниках советской песни. Нет ничего такого, что бы меня заинтересовало.

* * *

В фойе человек, раздетый до пояса, судя по всему, продает свою майку. Кстати, очень хорошая майка.

 — Извините, независимая пресса, можно вопрос?

 — Можно.

 — Продаете майку?

 — Нет, не продаете.

 — А чего ж ты ее снял тогда?

 — А, жарко!

 — Так неприлично же!

 — Нормально.

Ходит мальчик лет этак семи, дико на все смотрит.

 — Как вы сюда попали?

 — У меня мама работает...

 — Ну и как, нравится?

 — Не очень...

 — Ну, хоть интересно?

 — Тоже не очень...

 — Сочувствую.

Итак, я вхожу в зал. А тут «Мама Анархия», ну что ж, послушаем.

 — Ты вопросы задавай, я не могу так.

 — Тебе в кайф?

 — Мне? Мне нормально. Мне нравится здесь.

 — Ты слушаешь музыку?

 — Да, люблю музыку! Музыка — ништяк.

 — Ты сейчас ее слушаешь?

 — В данный момент тут ничего не слышно, если честно. Звук, вот это все...

 — Ты согласен, что получился не концерт, а какой-то клубный сейшен?

 — А я это и не считаю за концерт.

 — В ТЮЗе лучше было?

 — Да, было лучше, здесь тесно просто, слишком тесно, и акустика плохая... Здесь невозможно музыку слушать, ее неслышно...

 — Чуваки, а не стоит ли разделять такие вещи, как вот такая тусовка и музыка?

 — Нет, не стоит. Это дополняет друг друга все равно.

 — Вот сейчас это дополняет друг друга?

 — Я тебе объясню, чем. Тут так и так... ну, некого слушать, в основном...

 — У меня какая мысль — что нужно в одно время тусоваться, а в другое время приходить и слушать музыку, нормально, сидя, без вот этих вот пиздецов...

 — Нет, я не согласен! Я сюда пришел и музыку послушать, и с друзьями встретиться, надо просто зал было побольше, и ничего бы не было! Ты, понимаешь, на людей нечего пенять, коль у самого рожа крива... Я никак не хотел согласиться с Зайцем, хотя, в общем-то, он был прав.

Был бы больше зал — жертв и разрушений было бы меньше. Впрочем, их и было не так много, как планировалось. Как, действительно, можно было предвидеть такую популярность концертов якобы акустического рока?

 — Чтобы было здесь нормально, спокойно и смирно... Ну, вернее, не может быть на концерте, на такой тусовке нормально, спокойно и смирно... Ну, чтоб не было такого столпотворения, мама родная...

Ребята сюда все пришли оттянуться... Зал должен быть! А оттяжка все равно должна быть — поплясать там, потолкаться... Да, концерт не получился, базара нет. Но удалась тусовка, сейшен удался, зачем обламывать людям...

 — Может быть, лучше пойти потусоваться куда-нибудь в другое место, а здесь все же послушать музыку?

 — Да музыка-то хуевая...

 — Ну все равно, люди же ее пишут, люди стараются, а мы приходим и тусуемся...

 — Ну, мы не все время тусуемся, мы иногда и слушаем, но все же музыка... так себе...

* * *

 — Вообще говоря, рок-н-ролл давно уже мертв, а то, что происходит здесь — это эксгумация. Причем из самых мерзких. Их вытащили из могил, и они воняют, воняют, воняют...

 — Эксгумация — не такая плохая вещь, как может показаться на первый взгляд. Люди приходят, ностальгируют, вспоминают... Ну, правда, вот звук плохой.

 — И все-таки они воняют, воняют...

* * *

 — Девушки, вот у вас такой приличный вид, как вы относитесь к этой тусовке?

 — Как к этому относиться?

 — Ну, вам тут нравится?

 — Нравится, только жарко...

 — А как насчет музыки?

 — Ермолай лучше всех, а Вторая Группа еще лучше!

* * *

Сзади, как водится, слов не слышно. «Только всем моим подругам полагается обедать. Потому что без обеда срать — занятие пустое»...

Посреди зала, похоже, кто-то сошел с ума от духоты — он прыгает и что-то кричит. Ведущий забыл, что у нас дальше — поныне...

 — Какой-то «Духовный насморк», хрен его знает.

 — Если вы хотите, чтоб концерт продолжался и администрация «Юности» не ругала нас... Ecли вы хотите слушать музыку, так садитесь и слушайте ее!

Глас вопиющего.

По сложившемуся у меня за 15 минут пребывания в зале мнению, на сцене музыке уделяют внимание не намного большее, чем в зале и за его пределами.

В фойе неорганизованная группа исполняет пьяными голосами Джима Моррисона. Get together one more time...

 — Слушай, а может стоит легализовать эту марихуану, а?

 — Да можно, а хуля...

 — Университет, трава...

 — Трава?.. Какая трава?..

Кто больше всех охуел, так это попугаи. На лестнице нагло курят траву. Дошла информация (к 10 вечера), что по техническим причинам концерт отменяется.

Вопрос к организатору.

 — Технические причины вызваны прежде всего распиздяйством организаторов, и меня в том числе...

 — Так будет дальше концерт?

 — Да нет, вряд ли. Двадцать минут вот дали... Попытки выяснить, что есть инди-клуб и какое отношение он имеет к «Акурку», успеха не принесли. То ли нам попадались не очень осведомленные люди, но почему-то все направляли нас в фидбэк-клуб. К десяти часам половина тусовки разъехалась пить дальше. Но на «Погонщиках улиток» все и кончилось. Как я понял, несколько команд так и не успели выступить. И остаток народа вывалил под дождик в вечерний Воронеж...