Стас Юхно: «Мужчины одеваются так чтобы нравиться мужчинам»

Начиная с 1989 года название культовой рок-группы «Молотов Коктейль» было известно всем воронежским (и не только) любителям альтернативной музыки. Три альбома, два клипа, сделанных Виктором Фанайловым на ВРГТРК, и показанных по ОРТ и РТР, гастроли в Рязани, в Липецке, несколько выступлений в Москве... И вдруг — года 3 назад группа пропала из поля зрения меломанов. Сейчас многие о ней уже успели забыть. Те, кто помоложе, уже и не знают о том, что именно «Коктейль» положил начало воронежскому альтернативному року. Однако музыканты нигде и никогда не заявляли о том, что группа распалась. Почему? Да потому что это вовсе не так! Слово лидеру группы Стасу Юхно:

— Стас, я уже и забыл, когда ты в последний раз выступал на публике.

— Году в 96-м. Впрочем, нет — на прошлой неделе. Когда я показывал друзьям свои новые песни. Очень волновался. Вообще, когда показываешь свои вещи людям; мнение которых тебе небезразлично, гораздо больше волнуешься, чем когда выступаешь перед электоратом.

— Под словом «электорат» ты имеешь в ввиду...

— Ну, я тут даже целую цепочку придумал: демос — в плебс, плебс — в охлос, охлос — в анус, из ануса — в гумус.

— Скажи откровенно, сейчас, по-твоему, «Молотов Коктейль» существует?

— Угу. Я, Паша Мозгарев, компьютер и машина барабанная. Надо бы сократить название или изменить его. Например, я тут слово изобрел английское — «Изьепейнер» («Isyourpainer») — хорошее слово. Понятно, что это? На болеутоляющих лекарствах пишут: Is this your pain? (Это твоя боль?) Или вот такое название (могу подарить молодым подонкам-панкам) — «Друттен Луддит». «Друттен» — это «Чебурашка» по-шведски, А «луддит» — это луддит.

— Какими будут твои новые песни?

— В идеале это создание своего рода «подкладки» под народ. Фолковость такая. Чтобы были у народа народные песни, которые за кружкой пива распевать можно.

— О чем будут эти песни?

— Ну вот, к примеру, недавно я написал солдатскую песню — «Вся власть инопланетянам». Ты Гайдара читал, «Судьба барабанщика»? Там главный герой до папы домахивапся: «Пап, ну вспомни солдатскую». Папа: «Горные вершины спят во тьме ночной». «Да какая же это солдатская?», — говорит сын. «Самая, что ни на есть солдатская — ты представь себе только...» Вот такого типа все песни будут.

— Стилистика твоих песен изменилась?

— Да — из-за материальной базы и из-за наличия за плечами «захристового» возраста. Мудрость появляется. Но что-то новое будет. Иначе и не стоило бы браться.

— Что ты сейчас слушаешь?

— Марши третьего рейха. Но не фашистские, а просто военные песни. «The Smiths» до сих пор. Из русских — Б.Г. И чем дальше, тем мне Б.Г. больше нравится.

— Что ты сейчас думаешь о своих старых поклонниках, кем они стали?

— К сожалению, очень многие потеряны. С некоторыми я даже стараюсь не встречаться — особенно с теми, кто на игле, кто из людей превратился просто в вещество.

— Есть какие-то песни, от которых бы ты сейчас отказался?

— Нет! Обычно песни пишутся о том, как хорошо гулять в чистом поле под голубым небом, когда облака, то-се. А сами слова совершенно значения не имеют. Это относится к любой песне, пока она не связана с какими-то личными ассоциациями. Каков механизм раскрутки любой песни, допустим, по той же «Европе-сблюй»? Она вдалбливается в голову до тех пор, пока человек не начинает связывать ее с какими-то своими ситуациями — девчонка там позвонила, или что-то еще. О чем поют — совершенно не важно. Это в том числе относится и к Б.Г.

— Ты рассчитываешь на какой-то успех?

— Я сделаю последнюю попытку, а если, не получится — займусь другим делом. Например, диссертацию напишу.

— Какое бы ты послание хотел дать тем, кому сейчас 16-18 лет?

— В двоичном коде — да-да-нет-да. Или да-да-нет-да-нет-нет-да-да. Это однобайтовое послание. В натуральном виде — «Искейп, Искейп, Искейп» («escape» по-английски означает «уход», в том числе и «уход от реальности». — «Ё!»). Если вы идете по улице, не смотрите вниз — это унижает, не смотрите на своем уровне — это раздражает. Смотрите немного поверх голов, вперед. Под небольшим углом вверх. Если смотреть под большим, можно упасть. А так и ходить удобно, и настроение соответствующее создается. (Хорошо Стасу так говорить — в нем без трех сантиметров два метра роста. — «Ё!»)

— Есть что-то в нашей жизни, что тебя удивляет?

— Многое. Например, то, что женщины одеваются так, чтобы это нравилось мужчинам, но вот мужчины почему-то одеваются... тоже для мужчин. Нет, я здесь не имею в виду сексуальную ориентацию. Скорее, социальную: черная одежда — угроза, шапка на глаза — угроза, бритые затылки — угроза. И так далее.

— Ты боишься наступления 2000 года?

— Нет, мне вообще больше нравятся четные цифры. Я боюсь 1999 и 2001 годов.

_{Беседовал Фейс Тейблов. Фото Александра Ткачева. Моё 7(22/99)}