Денис Пожарский, Стас Юхно: «Плохо выступать не за деньги — это не для нас».

После трехлетнего перерыва Молотов Коктейль пытается набрать форму. Состоявшийся 18 марта концерт, где «коктейли» присутствовали как гости, доказал, что делают они это удачно. Конечно, выступление аксакалов отличалось от прежних. Перед сценой не было бешеных представителей панк-сцены, неистово извивавшихся в пого и слэм денсинге. Да и сам Коктейль, в отличие от Коктейля былых лет изменился. И музыканты, и верная им аудитория слушателей стали более зрелыми. Но, как и раньше, группа сохранила свой фирменный нойсовый саунд. Над ним возвышаются фолковые гитарные пассажи. Сами музыканты охарактеризовали музыку нового Коктейля как «бардовскую» с воздушно-кельтскими барабанами». Хотя последнего им явно не хватает.

— Последний раз ты играл здесь 10 лет назад. У тебя не возникает каких-либо ассоциаций или воспоминаний?

— Как раз здесь мы с Аркадием (Хуйтун Тайга) выступали первый раз на большой публике. Мы тогда были втроем вместе с барабанщиком Романом Сорокиным. И действительно, мы здесь не выступали ровно 10 лет. За это время мы очень повзрослели, занимаемся какой-то работой и пытаемся зарабатывать деньги. Студенческие годы канули в прошлое, и сознание полностью изменилось. Так что, если здесь через десять лет будет проходить еще один концерт и я, дай Бог, не умру к этому времени, то я вряд ли вспомню про сегодняшний день. Все воспоминания, как правило, связаны не с тем, что происходит на сцене, а с той обстановкой, которая происходит вокруг. Или это алкоголь, или веселухи, или какие-то смешные моменты и случаи. То, что происходит на сцене, — это результат репетиций, которые долго помнишь.

— Тебе не кажется, что сейчас состояние воронежской сцены опустилось до состояния 89-го года? Люди, которые здесь были 10 лет назад, были бы предпочтительней сегодняшних?

— Я думаю, не очень много получу удовольствия от концерта, поскольку присутствует много совершенно ультранеизвестных людей.. Практически всех из них, я буду слушать сегодня впервые. Судя по тому материалу, который сейчас звучит со сцены, все это не «фонтан»... Он мне совсем не нравится. Дело в том, что десять лет назад я был таким же «пионером», как и те, кто будет сегодня выступать. И я смотрю на все это несколько свысока. У меня есть музыкальный и жизненный опыт. Пока те, кто появился на сцене, играют не очень хорошо. Наверное, дело в возрасте. Десять лет назад я играл так же. Я вел себя на сцене так же по-дурацки.

Я помню, мы чуть объявление в газету не дали: «Ищем барабанщика а'ля Ринго Стар». Я сейчас с ужасом вспоминаю про этот идиотизм. Сейчас бы мне за это объявление было бы стыдно. Наверняка люди такими иллюзиями питаются до сих пор.

— С кем ты с удовольствием сыграл бы?

— Я вчера был на репетиции Gleam, и мне очень понравилось. Дело в том, что в отличие от всех остальных людей, которых я слушал сегодня, я даже названия не запомнил, они несколько долбанутые. А мне такие люди как раз очень нравятся. Посмотрите, как они двигаются не на сцене, а сами по себе. Они все несколько с прибабахом, а я таких людей люблю. Барабанщик у них чумовой, садится за барабаны с горящими глазами. Он сидит в инструменте и живет. И гитарист у них такой же. Скромные парни и не выпендриваются, играют слаженно. Самое главное, их незаметно, и это очень хорошо. Gleam мне нравится, и я с удовольствием с ними сыграл бы. Они, насколько я знаю, всю эту кашу и заварили. Все остальные облепили их как снежный ком. Не знаю даже, почему.

— А еще кого-нибудь смог бы назвать?

— Из Воронежа? Я не знаю никого. Я очень сильно выпал из этой среды. Меня очень удивляет, что есть так много команд в Воронеже. Пусть они играют так себе, но, в общем-то, люди играют! Кто-то там барабанит. Я ведь вообще уверен был, что в Воронеже нет барабанщиков. Просто мы очень старые. Вернее, лучше сказать, старшие. На самом деле мы не очень уж и классно играем. У нас очень мало репетиций. Надо по-новому входить в весь оборот музыкальной жизни. У нас были некоторые события, которые выбили нас на несколько лет со сцены. Само наше музыкальное развитие притормозилось. Сейчас по-новому приходится участвовать в таких концертах. Будь этот концерт лет пять назад — мы бы не стали в нем принимать участие. Мы были гораздо лучше, чем сейчас, и были выше по рангу. А сейчас мы не стесняемся принимать участие в таких концертах. Нам нужно набрать какую-то форму. Выступления, поведение на сцене и т.д. Все сейчас начинается по новой. Десять лет прошло, а мы все еще пионеры. Хе-хе.

— Получается, что Молотов Коктейль совершенно новый?

— Дело слуха. Я уверен, что три четверти зала плевалось и не въезжало. Все сыро. Но, тем не менее, есть зерно, которое присутствует в группе Молотов Коктейль; в этом безумном человеке Стасе Южно, которое сегодня звучало.

— Расскажи про свои собственные проекты. Сколько же у тебя их было?

— Вот! Я вспомнил, с кем хотел бы сыграть! И мы сыграем в «Юности», там будет концерт. Мы будем играть с Димой Вихорновым. Он хороший музыкант, не зазнается. В принципе, вообще с ним интересно. Живой человек, тоже что-то устраивает. Конечно, мы с большим удовольствием с ним будем играть. У меня сейчас достаточно песенного материала. Большая проблема найти время, чтобы все это реализовать. К сожалению, масса времени уходит на зарабатывание денег. Я до сих пор хожу в рваных кроссовках. Мало времени, чтобы взять и распеться и сочинить что-то новое. И вообще, нет времени, чтобы искать музыкантов. Четыре года прошло со дня смерти Аркадия Кожухова. За это время я практически ничего не делал. В плане, что нет достойных ему людей по своему таланту, по стихам, по музыке... Таких людей я, к сожалению, сейчас не вижу. Я точно знаю, что я в другой струе сочиняю музыку, поэтому мне сложно найти музыкантов. Есть убежденность, что я не найду. Возможно, придется ехать в Москву. Я себя не хороню. Есть новый материал, который во что бы то ни стало, надо реализовать. Надо упереться рогом. В Москве будет больше шансов. Хотя у меня нет шансов сейчас туда уехать.

— Почему ты уверен, что шансов больше в Москве?

— У меня там много знакомых, в том числе в музыкальных кругах. Больше выбора, больше возможностей. Там можно подобрать людей, не столько по профессиональным навыкам, сколько близких по духу. С которыми было бы приятно общаться с утра до ночи, как с самим собой. А здесь очень сложно найти единомышленников.

— Павел Мозгарев, бессменный басист Коктейля, не задействован в нынешнем проекте по причине самоотвода?

— Да. Я думаю, что у него нет в ближайшем будущем каких-то планов появления на сцене. Скорее всего, со всем этим он завязал. Наконец-то, у него сейчас появилась очень хорошая работа. Он тратит на нее массу времени, и она ему очень нравится, больше той музыки, которую он играл. Достаточно примитивно-сумасшедшей и отстраненной. В Молотовом Коктейле он больше не играет. Возможно, что в глубине души он даже не любит Молотов Коктейль.

— Можно предположить о сольном проекте Паши?

— Не знаю. Если он будет, то это должен быть очень глубоко завернутый, замысленный проект. В коммерческом плане совершенно нулевой.

— Кого бы ты хотел видеть из слушателей?

— Взрослых людей, 30-35-летних. Ровесников Стаса Юхно. Они очень хорошо понимают Молотов Коктейль.

— А люди помоложе не могут его понимать?

— Мне кажется, да. Музыка несколько прохладная. Она не танцевальная, не зажигательная, она с глубоким сарказмом, с тонким юмором. У молодежи много энергии, им нужно что-то зажигательное, танцевальное или глубоко проникновенное. Возможно, дебиловато-брутальное, как крайность. Я был поражен — людям поколения Grace, им нравится Молотов Коктейль. Они привыкли слушать слова, потому что они воспитаны «а музыке, где упор сделан на слова. Сейчас молодежь преимущественно слушает музыку. И как лучший образец музыки, преимущественно, англоязычную. Поэтому на слова сейчас никто не делает никакого акцента. Сегодня будут петь на английском, я это недолюбливаю. Ужасное произношение и т.п. Я сам стесняюсь на нем петь. Если ты сочиняешь на ломаном английском, не произнося при этом половину букв, — это ужасно. Это звучит неискренне. На английском очень легко сочинять, там слова, как кирпичи. Хотя слова, конечно, не главное.

— Стаc, в этом месте вам пришлось играть десять лет назад. В связи с этим не возникают какие-либо параллели?

— Тогда, конечно, было больше энтузиазма. Был полный зал, и музыка тогда больше значила.

— Не кажется ли, что современные условия музыкантов имеют массу проблем, которые не разрешились за такой долгий отрезок времени? Возможно, раньше проблемы были с идеологией, сейчас с экономикой. Результат один — музыканты находятся в полуподполье.

— В этом есть доля правды. Есть параллели, которые можно провести. Да, но музыка поменялась. Сейчас народ через группу сдирает Radiohead. Возможно, так скоро у нас будет половина Radiohead'ов. Правда, и тогда была половина, не помню чего. В конечном итоге мы подписались на все это, чтобы посмотреть на молодежь.

— Кого бы ты из этой молодежи смог бы отметить?

— Я вот про Gleam много слышал и читал. Пока я никого не знаю и знакомых не вижу. Немного познакомились с Gleam. Хорошо, что они вообще есть. За то время, пока мы были в тени, нам было интересно, что происходит. Часто сидели, выпивали и задавались вопросом: «А вообще сейчас, в Воронеже, есть то, что называется рок-музыкой?». Оказывается, есть. Но я это лучше назвал бы аналоговой музыкой.

— Ты говорил, что концертные площадки в городе отсутствуют. Что ты можешь сказать о мероприятии, которое сейчас происходит? Что, по-твоему, предпочтительнее — студенческий уровень или привычный клубный формат?

— С одной стороны, это неплохо. С другой стороны, для групп такого уровня зал великоват. Их место как раз в клубах. Но это первый концерт, здесь таких, не было, за исключением того, что было десять лет назад. Налицо ляпы организаторов, всякие нестыковки. Хорошо, если бы все это вошло в систему. Все пошло бы более накатано. Везде такие мероприятия проходят часто.

— На твой взгляд, воронежские СМИ могли бы помочь в проведении подобных концертов?

— Мы сегодня с Дэном смеялись. Меня очень прикалывает, что у нас 8 из 10 статей строятся по одинаковой схеме: группа такая-то, образована тогда-то и перечисляются пять каких-нибудь имен, которые никому ни о чем не говорят. Рассказывается о пяти альбомах, о которых никто не знает. И так везде, либо рассказывает корреспондент, либо сам фронтмэн. На этом все познания о музыке заканчиваются. Для меня, по-прежнему, идеал музыкальной прессы — Melody Maker и New Musical Express. Немного зная английский, можно увидеть всю музыкальную кухню. Журналисты сами создают форматы, прецеденты... Эти журналисты являются катализатором для появления чего-то нового. Они не приходят на готовое, а создают движение, названия и т.д. Кстати, термин субкультура пришел от журналистов NME. Это другой уровень. Энергии на единицу измерения гораздо больше, там все кипит. Каждый день появляется что-то новое. В идеале должно быть именно так. Сейчас наметились кое-какие сдвиги. Появились новые коммуникационные каналы. И дело людей с хорошим вкусом проникать туда и осуществлять свою политику, вопреки вкусам жлобов и снобов, которые имеют деньги и называют себя спонсорами.

— Почему Молотов Коктейль отошел от альтернативного гитарного формата в сторону фолковой музыки? Чем это вызвано?

— Если альтернативная музыка тождественна шумовой, то мы никуда от нее не уходим. Просто я сейчас делаю большой упор на слова, а слова должны подаваться в несколько другой обертке. Вещи, которые звучали сегодня, были написаны в несвойственном порядке. Вначале были написаны слова, потом музыка. Раньше сначала писалась музыка, вплоть до партии барабанов, а потом за день до записи писались слова. Я с удивлением для себя узнал, прочитав, что Джарвис Кокер из Pulp так альбомы записывает. Сейчас мы делаем по-другому. У меня заветная мечта, у нас есть такой фестиваль «на песках», бардовский, летом. Я хочу с Дэном там пойти и выступить. Чтобы, наконец, окончательно стало ясно, что же такое на самом деле настоящая бардовская песня... Не кеды, палатки, костры и т.д. Для меня лучшим образцом бардовской песни является Morrissey.

— Понятно. Годам вы не сдаетесь?

— Нет, годы свое не берут. Мастерство прибавляется, ума больше.

— Стаc, почему вы, несмотря на заявку, не участвовали в «Культурных героях XX века»?

— Я был готов и рад любой возможности поиграть. Что-то не срослось у Дениса. Его не устраивало совпадение двух факторов: 1) отсутствие оплаты за выступление, но это не главное; 2) не было условий нормально настроиться. А здесь наложилось и то, и другое. Плохо выступать не за деньги — это не для нас! Хе-хе. Здесь нет идеологии и т.п. Насколько я знаю, что-то подобное должно скоро состояться в «Юности». Пользуясь возможностью, просим у всех прощения за все прошлое.

_{Материал подготовил Игорь Иванов, «Газета с улицы Лизюкова» 5-11 апреля 99}